Этот курортный роман, затянувшийся без малого на два года, сегодня завершил свое существование. Майским утром пришло время собирать вещи и двигаться вперед к ветру и солнцу. Я верю, с нами непременно будет происходить хорошее… Мы такие – странные, разные, разъехавшиеся, но не потерявшие друг друга. Когда все начиналось, мы не думали о себе, мы думали о вечном и вечерами пили шампанское. Столько людей за эти два года!.. Запомнить бы их лица, сохранить, как часть маленькой эпохи выходного дня. Мы ценили понедельники за их обреченность, сокрушая последнюю неистовым веселием, словно поклоняясь языческим богам, убивали ту малую надежду на привычный образ жизни офисного сотрудника. И все же мы отдавались любимым занятиям, неустанно спорили о мотивационных законах и принципах организации работы, а вечерами пели Земфиру и готовили ужин на всех… Большой стол и мечтающие лица в объективе «большого» фотоаппарата, замедленный ход часов ближе к полуночи, и ощущение невесомости… Да, нас смело можно назвать последователями барона Мюнхаузена, мы все еще верим, что земля плоская (наверняка зная обратное), и тем сам, оставляя открытой маленькую дверь в сказочный лес Страны чудес.
Дом…
Дом с большими потолками, кто знает… тот поймет…
Всем спасибо, люблю и помню!
прошлое
Разговоры
Из точки А в точку В, заправляясь бензином и кофе, с теми, кто преодолевает тысячи километров за три с половиной часа… Снежное выдалось лето, минутная слабость, меняющая реальность, и ничего общего с фильмом. Самые важные поступки мы совершаем за весьма ограниченное время, доли секунды решают все, а мы стоим в стороне, рисуя на снегу детские «фото»… безымянные звезды своего «я», популярные и неуемные к славе кумиры, движимые лишь этим.
Зимнее…
Мерила странности – затерянные свойства одного неизвестного, чем больше отличаешься от первого, тем больше отклоняешься от истины…
Странно, правда, чьей-то мнимой истины.
Четверг, такой же как и среда, меньше, но похожий на вторник, но все равно… день…
В новостях убеждают, что зима. Не спорю – факты, нет смысла.
Пар изо рта тает в серой дымке дня, а блеклый горизонт многоэтажек, видный краешком глаза, извилисто увозит на юг, и лишь колеса стучат по мелкому, колючему гравию.
Простые слова – где их брать?.. как заставить пальцы не искать на черных клавишах запятые, повторяться из раза в раз… как…
Все уже было, как в бородатом анекдоте, а ноу-хау как нло, встречается запойным дачникам из глубинки…
Будет лучше!
Будет лучше, пусть мы и не знаем многого, но своих-то уже выучили… практически наизусть… по школьной программе… экстерном сдали зачеты, разбросав прописные истины по углам дома… воскресным утром за недопитой чашкой чая без грима и декораций, на просвете ноябрьского солнца, ловим счастье губами – обычное человеческое счастье, бесформенное, нематериальное, заспанное, но веселое… каждый раз новое, но всегда понятное. Нам бы в небо, но зачем повторяться, проще забросить сумки в багажник, забыв в спешке щетку и губную гармошку, и лететь по ночной автостраде,… между делом радоваться уходящему дню, зная… где-то на уровне детской уверенности в родительском слове, что наступит завтра…
ВСЕ
Они молчат.
Кто они?
Да все те, кто за моими окнами, дверьми и кирпичными стенами.
Еще одна попытка.
Кто им расскажет, как было в самом начале?
Я «пасс»… Мне же плевать на всех вокруг, я жду в темном углу и безразлично отбиваю наскучивший ритм…
А, все… уйду в пляс, точные удары по дубовым доскам… Ха… Па за Па, и только не хватает мускулов и клетчатого пиджака, а в остальном все прекрасно. Длинная челка на глазах скрывает бессонные ночи счастливой жизни.
Блин.
Танцы начинать никогда не поздно… Хопппп… и еще раз в два хлопка. Обнаженные плечи лучше двойного эспрессо, было бы зеркало, длиною в сутки, я бы спела. Совместила невозможное с невероятным. Мне бы босиком по гравию, представляя песок, и ваши фантазии в моей голове, написала бы, а так… молчу с ними…
Спик…
Умеем ли мы говорить? Не знаю. Слишком всеохватывающий вопрос. И что такое сказать доходчиво – донести исходную мысль до собеседника, мне и самой себе трудно ответить. Однако, ведь очевидный факт того, что слушают далеко не всех, остается таковым, и даже не требует на то особых доказательств. И дело не столько в материале, который вещают уста рассказчика, больше в дикции, мимике, выразительности речи, но главное, особой манере изложения, то, что охотно можно выстроить в емкое и структурированное определение, но вовсе не обязательно. Достаточно сказать – и все становится ясно… Вас либо слышат, либо слушают. Так почему же так происходит? Я думаю, все дело в каждом конкретном человеке, рожденном, а после получившем нужные навыки, и не столько общения, сколько убеждения. И даже больше – не получившем, ведь «дать» совсем не означает «принять», это всего лишь вершина айсберга…
Карусель
Степени разного и различного, как удвоение, как пресыщение или предшествующее ему чувство недоголода. Одни старты сменяют другие, где финиши остаются за бортом, потому что ритм не позволяет ухватиться за дверной косяк, а платье от порывистого ветра стремится взлететь, как парус… а ты бежишь… одиночество тоже «она», отчаянная женщина в белом, мы ведь пишем на белом фоне, хотя и предпочитаем черный… Что в нашем формате понимаем с трудом, а эти размытые понятия и определения – тешимся иллюзией неопределенности, непостижимости… я уже повторяюсь, в мыслях, благо не в убеждениях… убедите, скажу зачем.
А мы только те, кто есть, и ничего кроме нас нет. Равенство, помнишь о нем? Оно жило в оббитом дереве доме, жило и думало о счастье… word только вычеркивает, не жалея красный, жаль, в прошлом останется большинство любимых занятий и людей, так или иначе связанных с нами. Да, мы все еще есть, празднуем все праздное, а будни наступят завтра, с новой субботы начнется осень. Ждешь ее только для нового отсчета времени, в будущем эта пятница уже прошлое…
Диалог с Вечностью
- Ну как ты, детка?
Вечность молчит. Она вообще не любит диалогов, а мне трудно даются монологи. Мне бы поговорить… Поговорить о том, что все проходит, особенно дни, и я уже реже вспоминаю мною так любимые незатейливые забавы юности, хотя все еще пытаюсь вскочить в трамвай на ходу. Нет… Я за комфорт, просто у Булгакова был трамвай.
Сейчас мы взрослые, и знаем, кто такие, с кем нам хорошо и кого мы любим. Кто-то случайно, а кто-то, подогнав этот мир под себя – жжжживем. Мы веселимся, пьем без особых поводов и планируем выходные к солнцу. А они тикают, неслышно… на кухне. Я иногда выключаю компьютер и просто слушаю их монотонное движение вперед.
Странно, правда, в такие минуты непроизвольно ищешь глазами небо, а в нем скоро появится первый клин улетающих на юг птиц. Будут сыпать каштаны, будет пахнуть яблоками и детством.
Нет, я не хотела, чтобы вышло грустно – я всего лишь люблю контрасты, особенно рубашки в полоску.
Люблю всех.
Я.
Свои вопросы
- Вы верите, что все возможно? Я, нет… Зачем себя обманывать глупыми надеждами и строить замки из песка? Разве вам мало нескончаемой череды разочарований, породившей в нас устойчивое чувство жалости?
- Не знаю… Мне кажется, чем больше мы ограничиваем свой мир, тем больше подвластны мнению других. Сокрушая в себе собственное «я», мы не даем вырасти личности. А знания, как предписанный, казалось, свыше рецепт исцеления попросту игнорируем. Это и понятно. Для познания и изучения науки требуются немалые усилия, троекратно умноженные на время. Мы ленимся, находим десятки причин и отговорок, и откладываем самые значительные поступки, вытесняя их будничными заботами. Мы не спрашиваем себя о великом, а великое обходит нас стороной. В поисках гениев, оно отворачивается от талантливых, но уставших от безделья, безоговорочно принимая то за безысходность. Мы болеем своими страхами, не столько реальными, сколько надуманными, и в этой неравной борьбе с эфемерным проигрываем. На развалинах своего прошлого мы тщетно пытаемся увидеть будущее, а что до настоящего, так это лишь мимолетная иллюзия; Мы живем в ней, мы прощаем, мы верим… Странно, но мы все еще существуем.
Имена
Минутные воспоминания, выстроенные в совершенную ленту прошлого и радуют, и тревожат. Май на исходе, пахнет пионами, красными, изорванными лепестками. Влаги уже не хватает, и из душного города пытаешься убежать далеко за черту обитования. А бег расслабляет, и длинные спутанные волосы мешаются с пухом сдешних тополей. Что делает изнемождение с мыслями — иссушает их, и на исходе дня лишь один полуденный луч солнца занимает ум. Луч играет на ветвях акации, спускается по изношенной коре дерева все ниже и ниже к травам и едва заметным прошлогодним листьям. Тепло прожитого дня, закрытое в ладони и спрятанное в кармане выцвевшей куртки медленно растекается по всему телу. Завтра лето.